15 января Следственный комитет РФ отметит 15 лет со дня образования. Накануне особенной даты «КП»-Мурманск» поговорила с руководителем отдела криминалистики СУ СК России по Мурманской области Виталием Барановым о том, какими были эти годы для ведомства и можно ли заглянуть в будущее.
- Романтизации профессий следователя и криминалиста, конечно, очень способствуют кинематограф и литература, но все же часто о сотрудниках СК стереотипно думают, если уж говорить откровенно, как о людях суровых, неулыбчивых, ум – холодный, сердце и нервы - стальные. А как можно описать вашу работу не сухо?
- Если преступление представить как сложный замок, то криминалисты очень важны, чтобы его открыть, хотя наши исследования - это всего часть ключа. После сбора вещественных доказательств перед следователем раскрывается целый веер альтернатив, что же произошло.
- Одна улика может в корне поменять вектор расследования?
- Она может стать очень важной. Но всегда собирается пазл: каждый его элемент скрепляет общую картину.
- 15 лет Следственному комитету, оглянемся назад на историю расследований в нашем регионе. Были яркие преступления, не укладывающиеся в голове: каннибал Иван Лебедев, жестокое убийство девочки из-за мобильного телефона, мурманчанин, расчленивший мать и хранивший тело в диване… Яркость преступления равно трудности в его раскрытии? Или обычное убийство может быть сложнее, чем поиск каннибала?
- Не бывает простых и сложных преступлений, каждое сложно само по себе. Дело, не получившее широкой огласки, может раскрываться труднее, чем оказавшееся на слуху. Особенно выделю преступления прошлых лет, с ними работать очень трудно, даже если в наши дни его бы раскрыли быстрее. Из-за того, что прошло 20 или более лет, это серьезный вызов.
- Кстати, о прошлом. Некоторые авторы книг и подкастов в стиле трукрайм озвучивают мысль, что в советские годы и в 90-е правоохранительные органы в нашей стране не были готовы к поимке маньяков и серийных преступников.
- Работа с такими преступлениями действительно очень сложная и особенная, но к ней готовы. Маньяк – очень расхожий, можно сказать, ставший бытовым термин, на самом деле такие люди, как правило, социализированы. Они живут не в одиноких заброшенных домах, а в обычных квартирах, у них часто есть семьи, работа. И самое сложное в работе с такими явлениями – выявить взаимосвязь между преступлениями и собрать из них единую цепочку. Не всегда есть общее между жертвами, общий почерк. Как понять, это преступление – первое в серии, последнее, какое по счету, в одном регионе все происходило или был преступник-гастролер? Если мы говорим о советском периоде, то здесь вопросы готовности к такой работе накладывались на техническую составляющую. Как пример - тогда судебная медицина оперировала четырьмя группами крови, в наши дни эксперты-генетики работают с уникальными для каждого человека генетическими признаками. Сейчас с развитием технологий работать существенно проще. Эксперт-криминалист – лучший друг следователя, ключ к раскрытию преступления чаще всего находится на месте его совершения. Вещественные доказательства еще называют немыми свидетелями, но часто они рассказывают больше, чем люди, и объективнее.
- Можно ли за последние 15 лет выделить период, когда случился особенный рывок в развитии технологий в вашей сфере?
- Если говорить о всей стране, то, наверное, это вторая половина двухтысячных годов, когда те же генетические экспертизы стали более массовыми, широкое распространение получила передовая криминалистическая техника. Что касается Мурманской области, то это ориентировочно 2013 год, тогда эксперты получили допуск к проведению генетических экспертиз, появилась специализированная лаборатория в ЭКЦ УМВД России по Мурманской области.
- Этот технический прогресс в криминалистике носит плавный характер или можно даже задуматься о геометрической прогрессии?
- Здесь скорее надо говорить о том, что вектор развития преступления в целом совпадает с развитием науки и техники. Все больше преступлений совершается в цифровом пространстве, и общество все больше там живет. Еще лет семь назад мы говорить о цифровой криминалистике как о перспективном направлении, а сейчас она занимает значительную часть в нашей повседневной деятельности. Раньше самыми охраняемыми были материальные ценности, а сейчас – персональные данные.
- Мы с вами во время интервью в 2024 году говорили о возможностях искусственного интеллекта. Тогда вы сказали, что более правильно говорить о машинных алгоритмах с возможностью самообучения, которые помогают обрабатывать и быстрее анализировать большие объемы информации. Но есть и этический вопрос использования такого метода – правильно ли мы обучили «машину»? Прошло чуть больше года, в случае с развитием ИИ – большой срок. Ваш взгляд на него поменялся?
- Все еще думаю об этом как о возможности анализировать большие объемы данных. Но это если говорить о решении частных задач, в том числе цифровой криминалистики. Мы с вами уже затронули тему серийных преступников, и здесь можно привести пример, как Институт криминалистики Следственного комитета РФ создал специальное программное обеспечение, которое позволяет по заданным параметрам искать совпадения по всему массиву уголовных дел. А если говорить о более общих задачах – пока рано применять ИИ. Ведь это самообучающиеся модели, и важно понять, как им дать пищу для этого самообучения. Ее в сеть загружают люди, и если была допущена ошибка, это создает проблемы. Словом, пока для искусственного интеллекта, как полноценной замены следователя, время еще не пришло и не придет, наверное, никогда. Но отказываться от него нельзя: все, что может помочь раскрыть преступление, должно использоваться. Для решения частных задач при раскрытии преступлений возможности искусственного интеллекта использоваться безусловно могут.
- Я не ошибусь, если скажу, что техника – техникой, нейросети – это хорошо, но человека в Следственном комитете ни одни компьютер не заменит? Кадры – главная ценность?
- Безусловно.
- Поколения сменяются, их принято делить на тех же бумеров, миллениалов, зумеров. Можно ли говорить, что у каждого поколения есть сильные качества, и хочется их объединить в идеальном сотруднике?
- Очень сложный вопрос… Каждому времени – свои герои. У СК – сильная собственная школа подготовки кад-ров, это две академии, которые выпускают очень мотивированных молодых специалистов. И главное, что они конгениальны своему времени. Мог ли быть Шерлок Холмс гениальным в наше цифровое время? Поэтому надо ли собирать некую симбиотическую модель из разных поколений, чтобы «нюх как у собаки и глаз как у орла»? Поколения сменяются, это хорошо, главное, чтобы сохранялась морально-нравственная основа, понимание, зачем ты идешь работать в СК.
- Из чего состоит такая морально-нравственная основа?
- Прежде всего это обостренное чувство справедливости и осознания себя в служении людям, закону, стране. Каждое преступление воспринимается как вызов лично тебе, каждое нераскрытое дело – как личное оскорбление. Слава богу, недостатка в молодых сотрудниках с таким отношением нет.
- Может ли стать хорошим криминалистом или следователем тот, кто видит в преступлении не сломанные человеческие судьбы, а прежде всего некую задачу как в математике - на логику и внимательность?
- Над этим я много думал. Для меня ответ, скорее, да, может. Пусть преступление воспринимается как интеллектуальный вызов, некий суперсложный кроссворд. Главное, чтобы специалист осознавал, что, решая эту задачу, он добивается не удовлетворения личных амбиций, не «впадал в прелесть», как говорят в православии, а помогал восстановить справедливость. Может, у человека от природы низкий уровень эмпатии, что, кстати, не так уж плохо. Могу привести сравнение: у какого врача вы бы хотели оказаться на операционном столе – который очень переживает за вас и сочувствует, но при том от волнения и избытка чувств у него трясутся руки и путаются мысли, или у того, кто внешне равнодушен, но делает все четко? Мы, кстати, часто сравниваем свою работу с врачами, только они лечат конкретных людей, а мы как часть системы уголовного судопроизводства – общество. Поэтому сочувствие жертвам преступления – это важно, но не обязательно находится на первом месте.
- Можно ли попытаться представить, какой будет работа следователей и криминалистов в ближайшем будущем? И поддается ли она в целом какому-то прог-
нозу?
- Могу сказать насчет криминалистики: мало того, что она шагает в ногу со временем, еще и находится в первых рядах по внедрению достижений науки. Можно полагать, что вектор развития все больше будет сдвигаться в цифровую сферу, ведь граница между ней и реальным миром фактически стерлась.